Элия Барсело: Станет слово ножом или цветком - зависит только от нас.

1 ноября в Московском институте Сервантеса состоялась встреча с испанской детской писательницей Элией Барсело. В издательстве КомпасГид вышла ее новая книга "Хранилище ужасных слов" - о том, как сильно могут ранить слова, и как трудно переживать причиненную ими боль подростку. На young-adult литературе лежит большая ответственность, так как она помогает сохранить интерес ребенка к чтению, при переходе от простых детских сюжетов в более сложным, взрослым. И "Хранилище ужасных слов", я уверена, прекрасно с этой задачей справится. Мне удалось взять и Элии интервью, текстом которого с большим удовольствием делюсь с вами. О "гибридной" литературе, цензуре в Испании, роли перевода, о собственных любимых писателях, симпатии к Анне Старобинец, и многом другом.

Элия Барсело, Хранилище ужасных слов. М.: КомпасГид, 2016. Перевод с испанского Елены Толстой.

Элия, добрый день. Расскажите немного о Вашей книге "Хранилище ужасных слов", которая вышла на русском языке в издательстве "КомпасГид". Каким был главный посыл юному читателю?

- Речь идёт о книге, которая предназначена для людей от 10 до 100 лет. Каждый найдёт для себя что-нибудь интересное в этой маленькой книге. История очень простая: главная героиня, девочка 12 лет, и главный герой постарше, ему уже больше 20 лет, но их кое-что объединяет: оба говорили очень дорогим людям резкие, неприятные слова, которые на самом деле говорить не хотели. Эти слова были лишь их первой реакцией в очень непростой ситуации, когда они сами испытывали боль и чувствовали себя несчастными. Таким образом, аналогичные ситуации знакомы каждому из его повседневной жизни: иногда мы говорим какие-то вещи лишь для того, чтобы сделать больно другому в данный момент, хотя и не считаем их правдой. Но однажды сказав, слова уже не вернуть, невозможно «забрать» их обратно. И, так как это фантастическая история, оба главных героя встречают человека, который рассказывает им о месте, в котором хранятся все слова, хорошие и плохие, и, если кому-нибудь удастся до него добраться, есть шанс стереть эффект тех слов, что причинили боль. 

Историю очень легко читать, она очень приятно написана (я так думаю, хоть и являюсь автором - смеётся). Посыл, то, что я хочу сообщить ею, чётко содержится в книге: слова могут воздействовать как цветы или как ножи, и только от нас зависит, как мы будем ими пользоваться. Будет ли мир, в котором слова будут цветами, лучше, или же намного более несчастным местом, где слова будут оружием, ножами, ранящими изнутри. 

Есть ли у Вас любимая young-adult литература, которую Вы читали сами, будучи подростком, или же произведения современных авторов?

Я всегда была заядлым читателем и до сих пор много читаю, в среднем 2 романа в неделю, где-то так. Поэтому у меня очень много названий в голове. Что касается книг, которые я читала, будучи маленькой, я. конечно же, с большим удовольствием вспоминаю классические сказки, которые мне читали, когда сама я ещё этого делать не умела: братья Гримм, сказки Х.К. Андерсена и т.п. Позже, я стала читать такие произведения, как, например, цикл "Башни Мэлори" Энид Блайтон и похожие вещи, которые мне очень нравились. А после я начала читать классиков научной фантастики: Жюль Верн, Герберт Уэллс, а потом перешла к американским авторам, великими именам: А. Азимов, Р. Брэдбери, У. Ле Гуин. Все они чрезвычайно сильно повлияли на моё видение мира, на моё мышление. 

Сейчас мне всё так же интересно читать романы в стиле young-adult. Но мне по душе произведения, где молодого читателя-подростка воспринимают всерьёз. Мне не близки романы фальшивые и лживые, которые учат девочек, что, если те не найдут мужчину, который на них женится, то они никогда не будут счастливы. Такие вещи мне абсолютно не нравятся. Мне по душе, когда подросток встречается с миром фантазии, экстраполяций (в научной фантастике) или с реальными проблемами в других странах, в других местах.

Последняя из прочитанных мною книг в этом жанре – Lies We Tell Ourselves, американского автора Robin Talley. Книга рассказывает о первых студентах-неграх, которые поступают в «белую» школу в штате Вирджиния, кажется, в 1956 году. Об их нелёгком пути, трудностях, хотя они и понимали, что открывают путь всем последующим поколениям. Такие романы кажутся мне интересными и достойными внимания.

В России довольно строгие возрастные ограничения, связанные с детской литературой. Периодически в СМИ говорится о попытках запретить те или иные произведения для изучения в школах; в детских библиотеках очень строго следять за тем, какую книгу родитель берет для своего ребенка. Как обстоят дела с подобного родами ограничениями в Испании?

В Испании меньше ограничений, чем описанные Вами и действующие в России. В целом, Ассоциации родителей обладают большим влиянием и весом при выборе книг для изучения. И иногда они решают, что определённое произведение не интересует их, по их собственным причинам. Но в основном, со стороны издательств, единственное ограничение – запрет сцен с описанием секса, даже в романах, предназначенных для 16-17-летних читателей, что я считаю глупостью, потому что именно в этом возрасте их интересует всё, что с этим связано и является частью жизни многих подростков. Но, в любом случае, издательства такое опубликовать не могут. Также запрещена пропаганда терроризма, защита любого рода насилия или, например, произведения, где персонаж бьёт свою сестру и выставляется героем. Всё это запрещено, и кажется мне очень правильным, - думаю, ни один автор не хотел бы такого писать. Но помимо этого, больше ограничений практически нет.

Лично я считаю, что родители дома имеют полное право решать, что читать их детям, а что нет. Но в принципе, почти всё, что читает ребёнок или подросток, хорошо, потому что, если он был воспитан родителями соответствующим образом, он сам сможет решать, нравится ли ему книга или нет, интересует ли она его, хочет ли ему обсудить её с преподавателем или родителями, поговорить о прочитанном. Я в детстве жила в доме с огромным количеством книг, и ни разу никто мне не сказал: «Это для тебя» или «Это не для тебя». Не было запретных книг. А когда мне попадалась книга, которую я не понимала, которая была слишком сложной для меня или попросту скучной, то я просто оставляла её. И в некоторых случаях, несколько лет спустя, она могла мне понравиться, потому что уже была мне понятнее. Считаю, что свобода – это важнейший фактор при воспитании молодёжи.

О Вас часто говорят, как о писателе, в творчестве которого соединяются разные жанры: детектив, фантастика, романтические произведения. Вы сами относите себяк какому-то определенному литературному жанру, или нет? Имеет ли эта дифференциация для Вас значение?

Да, Вы правы. Я работала и продолжаю работать во множестве различных жанров. К примеру, в Испании, в газетах или в принципе когда говорят обо мне в интервью, меня считают самой «изменчивой» писательницей в мире испанской литературы. Поэтому однажды какой-то журналист назвал меня «гаммой двух тысяч миров», что мне очень понравилось. Мне нравится вносить разнообразие, потому что я считаю, что у жизнь не имеет жанра. Ни жизнь отдельно взятого человека, ни жизнь в целом. И именно поэтому мне кажется глупым ставить себя в рамки одного-единственного жанра. Я писала детективы, исторические романы, фантастику, конечно же, научную фантастику, подростковые книги, реализм, самое разное… Также я часто создавала «гибриды»: в одном романе смешивала различные литературные жанры, при этом они были вполне узнаваемы, со всеми присущими им чертами. Потому что это меня забавляет, кажется интересным «коктейлем из фейерверков».

Однако я считаю, что эта дифференциация между жанрами важна только для библиотекарей или книготорговцев, при поиске конкретных книг, или при рекомендациях читателям. Но для писателя – это не так важно! В XIX веке писатели создавали романы, которые им хотелось создать, и никому в голову не приходило спросить самого себя «В каком же жанре я пишу?». Это был всего лишь роман. В моём случае, когда приходит идея для произведения, когда я представляю себе центральные элементы в истории и эффект, которого хочу достичь, тогда я обращаюсь к характеристикам жанра. Если мне хочется написать историю, которая испугает читателя, логично, что мне следует обратиться к основным чертам литературы ужасов. Но это не значит, что я не смогу добавить любовную историю или психологическую интроспекцию персонажей. Думаю, и повторю сказанное в предыдущем ответе, что свобода для человека искусства – самое важное, что существует. И для читателя свобода чрезвычайно важна в выборе книг для чтения.

Знакомы мы ли Вы с российской детской фантастикой и детективом? Что Вам нравится в русской литературе вообще, и в детской в частности?

Это действительно сложный вопрос, потому что в Испании, по крайней мере в моём детстве, не было переводной российской литературы, детской или подростковой. В моё время для детей писали немного, а то немногое, что было, принадлежало перу испанских авторов. Кроме этого, я росла во времена диктатуры Франко, а этот период даже само слово «русский» было запрещено произносить вслух, потому что они были злейшим врагом испанского диктатора. Сейчас, возможно через издательство («КомпасГид» - прим. переводчика), я могла бы узнать, какие произведения российских авторов публикуют в Испании, но пока что я ещё не успела прочитать ни одного произведения детской литературы России. Надеюсь, в ближайшем будущем это исправить.

Что касается русской литературы для взрослых, я читала в основном всё то, что может прочитать любой образованный взрослый, великие имена: Толстой, Достоевский, Чехов, Пушкин. Больше всего, лично мне, нравится Толстой, особенно «Война и мир». Хотя, конечно же, мне очень нравятся рассказы Чехова, русский театр. Из более поздних, мне на память приходят братья Стругацкие, из научной фантастики, и последнее, что я прочитала, - автор достаточно молодая женщина, ей, наверное, чуть больше 30-ти, Анна Старобинец, она пишет современную научную фантастику, а также рассказы о странных вещах, по-настоящему жутких и таинственных. Очень странные, они меня заинтересовали, думаю, что продолжу читать её произведения, а также постараюсь открыть для себя новых российских авторов через испанское издательство «Невский», которое переводит современные российские произведения, особенно если они касаются нестандартных, неординарных и фантастических вещей.

Почему темой книги "Хранилища ужасных слов" Вы выбрали психологическую травму у подростка и сложную семейную ситуацию? Считаете ли Вы полезным поднимать такие эмоционально сложные темы именно в книгах? И как, по Вашему, способны ли подростки правильно считать Ваш посыл? 

Выбор темы для книги я объясню так: думаю, что она является центральной темой для всех людей. Одна из наших отличительных черт, как человеческих существ, - наша способность говорить, наш язык, который способен выражать нюансы и чувства, не только интеллектуальную составляющую, но и эмоциональную. В то же время, я подумала, что эта тема затрагивает абсолютно всех, от самых молодых до самых взрослых. К тому же, с каждым разом семьи всё чаще сталкиваются с проблемами, которые они не проговаривают, а когда начинают говорить, то почти всегда дело принимает агрессивный оборот. Они говорят грубые слова, которые нельзя «забрать обратно», поэтому эта боль продолжается и отравляет всю ситуацию. Вещи, которые можно было поправить, в конце концов не исправляются. Думаю, что все дети и подростки, которые читают мою книгу, совершенно точно способны понять эту ситуацию, с которой точно сталкивалась в своей жизни, в семье, с друзьями, в школе. Это такой способ дать им понять, заставить их думать, что вещи поправимы, что, сказав ужасные слова, можно попробовать найти контакт с тем человеком и не только попросить прощения, но и «прикрыть» ужасные слова словами прекрасными, сказать тому что-то хорошее, что он в нём видит. Я по своей сути оптимист и считаю, что никогда не поздно попытаться исправить ситуацию. И это возможно, когда ты маленький, когда ты подросток, когда уже взрослый или совсем дряхлый старик.

Что касается способности интерпретировать посыл моей книги, я абсолютно уверена, что они на это способны. Особенно я в этом убедилась вчера, когда мы посетили школу, побывали в классе из 20-25 ребятишек 10 лет. Я отметила, что они очень внимательные читатели, они заметили всё, задавали очень точные вопросы и очень хорошо понимали, о чём я говорила, рассказывая свою историю, какой была основная идея, которую я хотела им сообщить. Я была чрезвычайно довольна, и считаю, что книге удаётся донести мой посыл, и молодые читатели способны его понять. Дети очень умны.

Некоторое время назад в издательстве "КомпасГид" издали книгу Тассиеса "Украденные имена", в которой рассказывается о пубертатной грубости, о попытке подростка защититься от нее. Чтобы Вы посоветовали детям, которые столкнулись с подобной ситуацией?

Травля в школе, как тема, сейчас очень популярна, я бы даже сказала «в моде», потому что это реальная, острая проблема в школах. И да, я думаю важно поднимать такие проблемы в книгах. Но важнее поднятия этих тем в книгах является реальное их решение в жизни. Учителя должны понимать, что происходит перед их носом. И что сами они, учителя, могут быть зачинщиками этой травли. Это не только вопрос взаимоотношений между детьми. Если преподаватель разбрасывается шутками за счёт кого-либо или назначает несправедливые или незаслуженные наказания кому-либо, это тоже травля. И да, я считаю, что книги на такие темы можно читать в школе, только всем вместе, чтобы потом обсудить. Не будет большого толка в том, чтобы ребёнок, которого обижают, прочитал такую книгу и подумал: «Да, ведь в книгах всё заканчивается хорошо. А что мне делать в жизни?». Так, в реальной жизни ребёнок должен искать помощи у взрослых, а взрослые должны осознавать, что это очень серьёзная проблема, что это не глупости, что это не детские проблемы и что необходимо помочь им. Тему грубости, травли в школе, даже лучше было бы поднимать во взрослой, а не детской литературе, потому что именно взрослые должны понять, что в их руках противостоять этому.

Любят ли в Испании русскую литературу? Как часто ее переводят, и что на Ваш взгляд, отличает ее от других стран?

На этот вопрос я вряд ли смогу ответить, потому что не знакома с детской и подростковой русской литературой. Предполагаю, что сегодня издательства должны быть заинтересованы в публикации классических или особо успешных в России книг. Но, по правде говоря, не смогу ответить, потому что у меня недостаточно для этого знаний. Мне представляется, что одним из положительных моментов возможности читать русскую литературу является отражает российскую действительность, которая, должно быть, несколько отличается от испанской, греческой или датской, или любого другого места в Европе. Мне кажется это очень важным, потому как большая часть европейцев и русских имеет представление о жизни американцев через их фильмы и романы, и мы знаем о них очень многое, при этом не знаем, как живётся среди нас, в Европе или в России, какие там школы, как мыслят дети, какие у них возникают проблемы с родителями или учителями. Мне кажется, очень важно продвигаться в этом направлении.

Недавно на встрече книжного клуба, в котором я состою, был поднят вопрос о восприятии переводной литературы. Было высказано мнение, что для того, чтобы считать все культурные маркёры, вкладываемыми писателем в текст, необходимо принадлежать к той культуре, в которой она создается. Вы согласны с этим мнением, или же национальная принадлежность читателя не имеет значения для качественного или правильного восприятия произведения?

Мне кажется, это очень важный вопрос, касающийся нас, переводимых авторов, и читателей, которые, конечно же, не могут читать на всех языках без перевода! Думаю, что непринадлежность к определённой культуре влияет, потому как имеется большое количество отсылок, намёков, которые зависят от культуры, к которой принадлежит автор, предполагающий, что разделяет их со всеми читателями его страны. Поэтому раньше в книгах иногда содержались примечания переводчика, в которых он старался объяснить, к чему относится то или иное понятие или почему определённое выражение смешно. Сейчас уже так не делают, считается, что это вмешательство в авторский текст и что, если читатель хочет понять больше, он должен сам узнать о культуре автора. Так, чем больше человек знает о стране автора произведения, тем лучше он всё поймёт, и это будет намного более глубокое, широкое и обогащающее чтение. В любом случае, всегда лучше прочесть в переводе, чем вообще не быть знакомым с автором или произведением. Также, возможно, что, прочитав произведение, читатель заинтересуется и начнёт читать больше романов, эссе, материала в интернете, пока не поймёт на более глубоком уровне всё, что излагал автор.

Могу рассказать забавный случай, который произошёл с одной моей знакомой в Австрии. Несколько лет назад она начала читать японские романы, начав с Мураками, за которым последовали другие авторы. После она решила выучить японский, уже достаточное время она изучает японский, читает на нём. И недавно она со мной поделилась, сказав, что часто переводы с японского сделаны не очень хорошо, и многие вещи, кажущиеся очень странными, любопытными или даже фантастическими, на самом деле не являются таковыми. Перевод делает вещи, абсолютно нормальные для японцев и не вызывающие у них задних мыслей, непостижимыми для нас! Поэтому с какими-то языками такое возможно, но я думаю, что произведения, переведённые с английского, русского, испанского или французского, обладают не такими серьёзными «барьерами», как вещи из более «далёких» для нас стран.

Мост к Леонардо

Леонард Шлейн. Мозг Леонардо: Постигая гений да Винчи. М.: Альпина нон-фикшн, 2016.

«Книга должна быть топором, 

способным разрубить замерзшее море внутри нас. 

Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу,

Зачем вообще читать её?».

Франц Кафка

За всё время существования Homo sapiens (150 000-200 000 лет) было не так много людей, признанных гениями как в искусстве, так и в научной сфере одновременно. Персидский поэт и автор рубаи Омар Хайям был также великим математиком. Галилео Галилей слыл не автором великих научных открытий, а также обладал выдающимся литературным опытом. Среди небольшого списка гениев обнаруживается непропорционально много представителей итальянского Ренессанса, самым выдающимся из которых, безусловно, является Леонардо да Винчи. Однако среди огромного количества написанных о нем текстов, трудно найти работу, описывающую не только отдельно взятую сферу его интересов, но и рассматривающую гениальную натуру да Винчи с научной точки зрения (опираясь на современные исследования работы мозга и протекания творческих процессов в нем). Книга Леонарда Шлейна, выпущенная в этом году издательством «Альпина нон-фикшн», дарит возможность не только сгруппировать все известные на сегодняшний день факты из жизни великого мастера, но и предлагает читателю задуматься о единстве науки и искусства, как о способе познания мира.

Американский исследователь и изобретатель Леонард Шлейн однажды уже подступался к гению Леонардо, в своей книге «Искусство и физика: Параллельный взгляд на пространство, время и свет». В ней присутствует глава, посвященная выдающемуся деятелю итальянского Возрождения, из которой выросла его последняя (опубликованная уже посмертно) книга – «Мозг Леонардо: Постигая гений да Винчи». Здесь, по словам самого автора, представлено финальное развитие мыслей, изложенных в трех его предыдущих книгах: «Искусство и физика», «Алфавит против богини» и «Секс, время и власть».

Как известно, Леонардо да Винчи обладал самым творческим умом в истории человечества. У него были все способности мозга, обеспечивающие повышенную восприимчивость к эстетике, гармонии и творчеству: леворукость, амбидекстрия и зеркальное письмо, предположительно гомосексуальность. Да Винчи был пацифистом, в Италии, где война между городами-государствами являлась чем-то обыденным и естественным. Он был вегетарианцем, и это в XV-XVI века, когда каждый бедняк мечтал о куске мяса. При всем этом у Леонардо не было выраженного доминирования одного из полушарий, которое большинство ученых ставит во главу угла при обсуждении способностей человеческого мозга к творчеству. Являясь автором всемирно известных шедевров живописи, Леонардо да Винчи слыл восхитительным музыкантом, скульптором, был военным экспертом при дворе миланского герцога Людовико Сфорца (что не мешало последнему поручать гению украшать его палаццо и писать сценарии торжеств).

Шлейн предлагает смотреть на экстраординарные способности да Винчи с разных точек обзора. Во-первых, автор выдвигает обоснованное научными фактами предположение, что правое и левое полушарие мозга Леонардо имели менее выраженные связи, чем у обычного человека. Во-вторых, Шлейн считает, что объект его исследовательских интересов обладал экстрасенсорными способными, которые помогли ему предвосхитить множество открытий человечества на 500 лет вперед. Также остается неясным, за счет чего да Винчи удавалось создавать карты, на которых местность нарисована так, как она видна только с высоты спутника (значит, Леонардо обладал дистанционным видением, или способностью видеть на расстоянии). Одним словом, он стал первым создателем аэронавигационных карт, немыслимых в XV-XVI веках. 

Предупреждая скепсис по поводу столь сомнительных гипотез, стоит сказать, что Шлейн описывает способности человеческого мозга через сложные научные теории, такие, как теория относительности и пространственно-временном континуум.

«Армянские письма» и изобретение подводной лодки, новаторские архитектурные проекты и открытия в области нейробиологии, ботаники и патологической анатомии, потрясающие произведения искусства наконец. Всё это дает автору книги «Мозг Леонардо» утверждать, что Леонардо да Винчи был гением, какого мир не знал ни до, ни после. Он предвосхитил технологии будущего на сотни лет, став первым футурологом в истории и подарив нам возможность гадать, кем же он был, и для чего пришёл в наш мир.

Домашняя коллекция шедевров: Альбом Галерии икскусства стран Европы и Америка XIX-XX веков.

Галерея искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков. Государственный музей изобразительных искусств имени. А.С. Пушкина. М.: Красная Площадь, 2008.

2016 год в Москве начался с очереди на выставку Валентина Серова. Затем родились очереди в Эрмитаже на Фриду Кало, и в Третьяковскую галерею – на Фёдора Рокотова. Одним словом, тяга к прекрасному среди российских граждан – новый общественный феномен, который еще долгое время будет порождать различные теории и споры. Между тем, в здании Главного Штаба ГМИИ имени А.С. Пушкина в 2006 году состоялось открытие Галереи искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков, где разместились всемирно известные шедевры ван Гога, Дега, Пикассо и многих других (и очереди здесь не наблюдается). Построенная по монографическому принципу экспозиция, объединила в себе романтизм, реализм, импрессионизм и последующие направления, отдавая дань памяти и уважения знаменитым русским коллекционерам и искусствоведам, благодаря которым обогащалось и сохранялось культурное достояние России.

На первых страницах альбома галереи, который любой посетитель может приобрести в сувенирной лавке за поразительно небольшие деньги, рассказывается об истории появления частных собраний европейской живописи в России. Московские купцы на рубеже столетий часто совершали визиты в парижские галереи, откуда привозили на родину «новейшие достижения искусства. Наиболее внушительной коллекцией обладал текстильный магнат Сергей Иванович Щукин, в чьей домашней столовой и концертном салоне висели произведения Поля Гогена и Клода Моне. Помимо династии Щукиных, собирательством активно занимались Иван Абрамович Морозов (тот самый, чей виртуозный портрет создал Валентин Серов), и, конечно, братья Третьяковы. К 1917 году, сотрясенного революцией, Москва располагала богатейшими собраниями современных европейских мастеров, а в 1928 году под крышей Морозовского особняка на Пречистенке уже действовал первый и крупнейший в мире Государственный музе нового западного искусства (ГМНЗИ). Борьба за территориальное расположение, настоящие подвиги Ирины Антоновой (долгое время – бессменного директора ГМИИ), идеологические войны во времена СССР – всё это лишний раз подтверждает высочайшую ценность работ, представленных в галерее.

 

Данный альбом объединил под своей обложкой около 200 работ художников и скульпторов, разнесенных почти на два столетия в мировой истории искусства. Начиная «Исполиновыми горами» Каспара Давида Фридриха - крупнейшего немецкого художника романтического направления, Вы переходите к работе признанного лидера академизма Жана Огюста Доминика Энгра; затем – к произведениям Гойи и Делакруа, Коро (любимца Третьякова) и Фромантена, постепенно приближаясь к настоящим «знаменитостям» среди произведений французской школы живописи. Постепенно перелистывая страницы альбома (из прекрасной мелованной бумаги, что приносит необходимое в деле изучения искусства эстетическое наслаждение), - также как и переходя из одного зала галереи в другой – возникают смешанные чувства. С одной стороны, хочется разделить радость обладания Россией таких мировых шедевров, которые все мы видели в учебниках МХК. Сразу вспоминается восторг Паолы Волковой, которая рассказывает о «Мадонне Бенуа» кисти Леонардо да Винчи, принадлежащей Эрмитажу. Вместе с тем, возникает недоумение, почему так мало людей приходит посмотреть на пейзажи Сислея и Мунка, натюрморты Сезанна, или потрясающие портреты Пикассо в стиле объемного кубизма. Пушкинскому музею удалось собрать потрясающую коллекцию шедевров с мировым именем, которыми восхищаются не только искусствоведы, но и простые обыватели.

Отдельного внимания заслуживает качество иллюстраций в альбоме. Очень часто бывает так, что, глядя в глаза Жанне Самари, запечатленной в импрессионистическом портрете Ренуара, мы видим лишь неестественную желтизну и будто пиксельную репродукцию картины. А поразительные синий и голубой цвета Анри Матисса выглядят не менее вульгарно, чем агитационные граффити на московских домах. Создателям альбома, посвященного экспозиции Галереи искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков, удалось сохранить оригинальную чистоту цвета, благодаря чему каждый может восхищаться мировыми шедеврами живописи, не выходя из дома. В конце представлены краткие биографии всех собранных в издании авторов. Помимо сухих фактов, здесь можно узнать о преподавательской деятельности Василия Кандинского в Баухаузе, и, наконец, разобраться, кого же считать основоположником импрессионизма – Мане или Моне.

Потерянное детство. СССР в запрещенных текстах и иллюстрациях.

В 1920 году из общественных библиотек России начали изымать «идеологически вредную и устаревшую литературу».  Надежда Крупская, главный инициатор этой кампании, в 1924 году составила первые «чёрные списки», в которые вошли  такие авторы, как Николай Лесков, Иммануил Кант, Артур Шопенгауэр, и даже Платон. Сильнее всего пострадали детские библиотеки, из которых были изъяты народные сказки и книги 97 детских писателей, в том числе Чуковского и Аксакова. «Детская книга – могущественное орудие социалистического воспитания» - говорила муза вождя народов. Благодаря Надежде Константиновне, нескольким поколениям детей были неведомы поэзия Осипа Мандельштама, произведения авторов, во время Гражданской Войны сражавшихся на стороне Белой Армии, и многих других. Этот обзор я посвящаю тем, чье творчество было призвано делать детей счастливыми, но не имело шансов дойти до своего читателя. Этого обзора не могло не быть.

Осип Мандельштам. Два трамвая. М.: Самокат, 2015.

Осип Эмильевич Мандельштам в массовом сознании россиян давно стал лицом борьбы с тоталитарным режимом. Интеллектуал, один из крупнейших русских поэтов ХХ века, в 1934 году он был арестован за антисталинскую эпиграмму «Мы живем, под собою не чуя страны…», которую декламировал нескольким десяткам человек. Дважды осужденный, Мандельштам умер в пересыльном лагере на Дальнем Востоке. Стихотворение «Два трамвая» он написал задолго до начала травли – в 1925-1926 годах, однако предчувствие собственной трагической гибели, которое отмечалось многими исследователями творчества Мандельштама, даже в его детских произведениях оставляет налет грусти и фатальной предопределенности.

История двух братьев-трамваев – Клика и Трама – это история безусловной любви. Трудяга Клик, под вечер устающий от стука и звона грохочущих колес, отправляется на поиски своего двоюродного брата по темным улицам города, в котором легко можно узнать Санкт-Петербург начала ХХ века. Мандельштаму удается наделить харизмой и ярким характером груду непривлекательного металла и холодного камня, оживляя их неповторимыми метафорами: здесь и «трамваи словно гуси», и «каменный глазастый дом», и  «друзья-автомобили, очень вежливый народ». Мандельштаму удалось окутать душевной теплотой и нежностью своих неодушевленных героев, на которых в обычной жизни мало кто обращает внимание.

            Нынешнее издание «Самоката» - это не просто книга со стихами, это подлинная театральная сцена. Используя самые непривлекательные подручные материалы (проволоку, картон, клочки бумаги), иллюстратор Анна Десницкая создала настоящие живые картины, которые благодаря своей объемности создают эффект присутствия. Карта тогдашнего Ленинграда, будто выполненная в технике граттаж, выглядит паутиной жизненных линий горожан. А мягкий свет, льющийся из плафонов уличных фонарей, вызывает у читателя ассоциации с ночником в детской комнате, который дарит ребенку ощущение защищенности и уюта.

Ольга Громова. Сахарный ребенок. М.: КомпасГид, 2015.

Ольга Громова – современный писатель, но ее жизнь и творческий путь оказались тесно связанs с человеком, чьё детство стало, своего рода, зеркалом лагерной России. Случайно познакомившись с пожилой соседкой, она стала свидетелем удивительной судьбы, и сумела запечатлеть ее на бумаге. «Сахарный ребёнок» - это история маленькой девочки Стеллы Нудольской, отец которой был сослан в Магадан как враг народа, а она вместе с мамой отправилась в ссылку по Киргизской степи, с клеймом ЧСИР (члены семьи изменников Родины) в документах. 

Контраст, на котором строятся первые главы произведения, вызывает шок. Ребенок, с детства росший в относительном достатке, воспитывавшийся в любви и интересной, питательной для ума и души среде, вынужден оставить привычный комфорт и бытовые радости, чтобы отправиться узнавать мир во всей его взрослой жестокости и цинизме. Пройдя бараки, с их нечеловеческими условиями жизни, побоями, страхом и унижениями, научившись зарабатывать на жизнь в помощь маме, Стелла сумела сохранить в себе ту часть души, которая навсегда остается детской. Рассказывая свою историю много лет спустя Ольге Громовой, она не раз отмечала, что не помнила плохих людей вокруг себя. И первостепенную роль в этом играла, конечно, ее мама. Вообще родители, их отношение занимает первое место в повествовании. «Сахарный ребёнок» лучше всякой книги о воспитании и развитии детей показывает, сколь велика роль родителя, как важно относиться к собственному ребенку с любовью и уважением. 

«Сахарный ребёнок» - книга уникальная. Предназначенная для среднего и старшего школьного возраста, она захватила меня – взрослого человека, полностью. В Советское время такое произведение просто не могло дойти до читателя, меж тем ее издание (уже четвертое в «КомпасГид») выполняет важнейшую функцию мемориальной практики. Все мы в последнее время любим говорить о патриотизме и преданности России, что совершенно невозможно без знания и принятия своего прошлого. С детства, давая ребенку возможность воспринимать мир не только как витрину магазина игрушек, мы помогаем ему принимать себя и свою национальную идентичность с достоинством, но без иллюзий. «Сахарный ребёнок» - книга для всей семьи, к которой периодически стоит возвращаться, чтобы любить жизнь и относиться к ней с благодарностью.

Джон Лангстафф. Луговая считалочка. Иллюстрации Фёдора Рожанковского. М.: Карьера Пресс, 2014. Перевод Марии Галиной и Аркадия Штыпеля.

Джон Лангстафф – знаменитый американский педагог и баритон, обладатель медали Кальдекотта за свое произведение «Лягушонок женится», автор двадцати пяти книг, в том числе учебников по музыке. В этом обзоре он оказался не случайно: иллюстрации к озорной «Луговой считалочке», одной из самых известных старинных английских детских песенок в обработке Лангстаффа, создал русский художник-график и иллюстратор Фёдор Степанович Рожанковский. Сражаясь на фронтах Первой мировой Войны на стороне Белой Армии, он был вынужден покинуть Россию, а книги с его иллюстрациями невозможно было достать в СССР (в России «Карьера Пресс» начали публиковать его всего несколько лет назад). Иммигрировав сначала во Францию, а позже  - в США, Рожанковский стал единственным русскоязычным художником-лауреатом престижной американской премии за лучшую детскую книжку с иллюстрациями (уже упомянутый Кальдекотт), и в западной культуре давно является олицетворением русской народной культуры.

«Луговая считалочка» - настоящая ода природе и материнству. Черепаха-мама, командующая своему сынку копать песок, матушка-лягушка и семь её прытких лягушат, бурундучиха на платане, в окружении своих детей – всё это предстает для юного читателя удивительно живой и гармоничной картиной. Известный своей линеарностью и минимализмом, Фёдор Рожанковский сумел, будучи далеко от России, изобразить луговую природу, которую каждый из нас в детстве мог обнаружить за окном дачного дома, или за деревенским забором у бабушки. 

Как и многие книги, издаваемые «Карьерой Пресс», «Луговую считалочку» можно брать с собой на прогулку, и, следуя напутствиям Джона Лангстаффа, пробовать увидеть животных, о которых говорится в этой книге. «Смотри внимательно, постарайся не шуметь и наверняка кого-нибудь заметишь!». На последней странице приводится оригинал этой детской песенки (на английском языке) с нотами произведения, в исполнении Маршалла Вудбриджа.

Мари Колмон. Мишка. Иллюстрации Фёдора Рожанковского. М.: Карьера Пресс, 2014.

За свою  творческую карьеру Фёдор Рожанковский проиллюстрировал двадцать семь книг, восемь из которых принадлежат к малой серии «Le roman de bêtes» («История животных»)^.  «Мишка» - одна из книг серии, была написана французской писательницей Мари Колмон в первой половине ХХ века, и опубликована в далёком 1941 году. На сегодняшний день это произведение считается одной из самых «рождественских» историй, и по праву носит звание мировой классики детской литературы.

«Мишка» - история плюшевого медведя, которого автор называет привычным уменьшительно-ласкательным русским именем всех сказочных медведей. Сбегая от своей грубой и злой хозяйки – девочки Лизы, он отправляется на поиски настоящего друга по заснеженному лесу. Встречая по пути проказливого королька, больших и статных гусей, Мишка вдруг вспоминает, что на дворе канун Рождества, а это всегда время чудес и хороших поступков. Отправившись на поиски доброго дела, игрушечный путешественник встречает оленя с мешком подарков, и на время становится настоящим Дедом Морозом. 

Фёдору Рожанковскому непостижимым образом удалось с ювелирной точностью воссоздать атмосферу русского леса и деревни, находясь за тысячи километров от родной земли. С невероятной любовью в книге прорисованы орнаменты сбруи на плечах оленя, деревянный сруб, и покрытый снегом пушистый лапник. «Мишка» - не только красиво иллюстрированная история, но и урок самоотверженности и помощи тем, кто в ней так нуждается. 

Юлия Яковлева. Дети ворона: 1938 год. Ленинградские сказки. М.: Самокат, 2016.

Мемориальные практики – важнейшая составляющая формирования национальной идентичности человека. Человека достойного, способного не только сострадать, но и критически мыслить. Постепенно укореняясь в общественном сознании россиян, как сложившийся и неопровержимый факт, тема ГУЛАГа начинает приходить и в детскую литературу (очень медленно и осторожно).  Большинство родителей в России стремятся как можно дольше ограждать ребенка от суровой реальности жизни, и большинство книг, выпускаемых в Европе для детей восьмилетнего возраста, у нас носят маркировку «16+». Однако, вырастая, он неизбежно сталкивается с ней. Чтобы процесс взросления не был болезненным и трудным (в том числе и для родителей), на мой взгляд, необходимо давать ребенку пищу для размышления не в виде сухих справок и чисел, а в более понятной и комфортной форме. Книга – лучший тому союзник.

Юлия Яковлева – автор колонки о детской литературе на сайте Colta.ru, обозреватель ведущих российских печатных СМИ, благодаря издательству «Самокат» в 2016 выпустила первую из пяти «Ленинградских сказок» - «Дети ворона», в основу которой положена её личная семейная история. Такие, несовместимые, на первый взгляд, вещи, как детство и сталинский террор, для миллионов детей были такой же реальностью, как для нас – иллюминационные выставки в Москве и прокат велосипедов. 

Сложное, но всё равно счастливое детство Шурки и Тани (с эскимо на палочке и дверью в детскую комнату в шкафу), резко заканчивается, когда соседка по коммунальной квартире между делом роняет фразу: «Соседа (то есть отца брата и сестры) ночью чёрный ворон увез». Через несколько дней, в ночном сумраке из дома пропадают мама и трёхлетний брат Бобка. Детская наивность, с которой Таня и Шурка пытаются найти причины их исчезновения, пробирает до дрожи. Всё, что происходит дальше, современным детям может показаться совершенно невозможным. Самоотверженность маленького мальчика, который, пытаясь спасти сестру, сам кидается в чёрные крылья ворона; жестокость окружающих его взрослых, не знающая границ и сострадания; бесконечная любовь, заставляющая детей искать своих родителей, даже после того, как все вокруг зовут их шпионами и предателями.

Я глубоко убеждена, что у каждого человека в детстве (или отрочестве) должна быть книга, помогающая ему взглянуть на мир широко открытыми глазами, и увидеть всю палитру жизненных ситуаций и реакций на них. В моём детстве такой книгой стала повесть Владимира Железникова «Чучело», полностью перевернувшая представление о том, кому и как на самом деле может быть тяжело и страшно. Хочется надеется, что в этом мире жизнь детей обойдется без страшных испытаний, а воспитать характер и разобраться что к чему им поможет чтение. «Дети ворона» Юлии Яковлевой – лучшее, что можно предложить своему ребёнку в воспитательных целях.